Кризис перестройки и распад СССР

Кризис перестройки и распад СССРКритическое положение в экономике и определенная растерянность горбачевского руководства, явно не знавшего, что делать, привели к развертыванию в 1989–1990 гг. экономической дискуссии. Был разработан и представлен десяток крупных экономических программ.

Хотя в ходе дискуссии еще остро ощущалась ограниченность экономических, «рыночных» знаний, марксистские догматы уже не оказывали решающего влияния на многих ее участников.

В октябре 1989 г. созданная при Совете Министров СССР государственная комиссия по экономической реформе во главе с академиком А. Абалкиным представила программу, в которой сформулировала отказ от многих прежних догм: был признан приоритет рынка, над планом, необходимость свободных цен, конкуренции и конвертируемости валюты. Однако ее осуществление предполагало постепенность преобразований и политическую стабильность, что явно не отвечало сложившимся в стране условиям. В феврале 1990 г. появилась более радикальная «Программа 400 дней», разработанная Г. Явлинским, М. Задорновым и А. Михайловым. Исходя из опыта польской «шоковой терапии», авторы предусматривали переход к рынку за 400 дней путем массовой приватизации, немедленной либерализации цен и т. д. Летом эта программа, переработанная в «500 дней», оказалась в центре политических событий.

К тому времени Горбачев, долго не решавшийся на окончательный выбор стратегии и союзников, оказался под огнем жесткой критики как слева, так и справа. «Демократы» осуждали Горбачева

за нерешительность и непоследовательность преобразований, а коммунистические консерваторы – за «предательство дела социализма» и «буржуазное перерождение». 31 июля 1990 г. Горбачев, попытавшись преодолеть недоверие к демократам, встретился с Ельциным и договорился о разработке экономической программы, альтернативной правительственной. Для этого была создана комиссия под руководством академика С. Шаталина. Ею был подготовлен свой проект «Программы 500 дней». Несмотря на очевидные сегодня утопические элементы программы (особенно связанные со сроками перехода к рынку), она создавала условия для дальнейшей радикализации экономических реформ и сплочения на этой основе демократических сил как в центре, так и в союзных республиках.

Однако в октябре 1990 г. под давлением консерваторов и недоверия к рынку и демократам Горбачев отказался от ее поддержки. Была принята «компромиссная» программа. Складывавшаяся было коалиция с демократами была ликвидирована. Шанс для начала выхода из экономического кризиса был утрачен. Несмотря на некоторые подвижки (в июне 1990 г. был принят новый, гораздо более «рыночный» закон о предприятии), союзное руководство фактически отказалось от приватизации и других серьезных преобразований в рыночном духе. Чтобы спасти государство от немедленной финансовой катастрофы, был задействован последний «неприкосновенный» резерв.

Еще в мае 1990 г. Председатель Совета Министров СССР Н. И. Рыжков объявил о предстоящем повышении цен, но ввиду бури возмущения вынужден был отступить. В январе 1991 г. новый премьер B. C. Павлов неожиданно провел денежную реформу – обмен 50- и 100-рублевых купюр. Однако конфискационный эффект реформы оказался невелик (поскольку срок обмена купюр был продлен), а доверию к власти был нанесен мощный удар. В январе была отпущена большая часть оптовых цен, а в апреле 1991 г. правительство решилось, наконец, поднять цены на потребительские товары. Но и здесь эффект был невелик и к тому же полностью нейтрализован масштабными увеличениями дотаций, зарплат и социальных выплат. В политической сфере этому соответствовал консервативный курс, включавший попытку силой подавить движение за независимость союзных республик. Однако кровавые события в Вильнюсе в январе 1991 г. имели обратный эффект и побудили Горбачева отказаться от силовых действий.

Необходимость предотвратить начавшийся коллапс союзного государства и как-то договориться с руководителями республик, а также массовые выступления населения в защиту демократии заставили Горбачева вновь изменить курс. 23 апреля 1991 г. была проведена его встреча с руководителями девяти союзных республик в Ново-Огарево. На ней удалось договориться о принятии нового союзного договора, а затем и согласовать его проект. Подписание намечалось на 20 августа 1991 г. На 21 августа было назначено заседание Совета Федерации для обсуждения плана радикализации реформ.

Однако попытка государственного переворота 18–22 августа сорвала эти планы* и резко изменила расстановку сил. Коммунистическая партия, скомпрометировавшая себя участием членов ее высших органов в перевороте, была запрещена. Власть в центре фактически перешла к российскому руководству, а Горбачев как президент СССР, по сути, стал выполнять декоративную роль. Большинство республик после переворота отказались от подписания союзного договора. В декабре 1991 г. лидеры России, Украины и Белоруссии (стран–учредителей СССР) объявили о прекращении действия Союзного договора 1922 г. и создании Содружества Независимых Государств, которое объединило 11 бывших союзных республик (без Грузии и государств Прибалтики). Президент СССР Горбачев ушел в отставку. СССР прекратил существование.

* 18 августа Горбачев был изолирован на даче в Крыму, а в Москве было объявлено о вступлении в должность Президента СССР вице-президента Г. И. Янаева и создании Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) в СССР, куда вошли ряд высших должностных лиц. Путч, однако, был неважно организован (члены ГКЧП боялись ответственности за жесткие меры, а главное, они недооценили произошедших в обществе изменений и решимости российского руководства к сопротивлению) и уже 22 августа был подавлен, а заговорщики арестованы.

Политической катастрофе сопутствовала и катастрофа экономическая.

Собственно, ее нарастание и явилось одним из важнейших факторов политической дестабилизации, которая повлекла за собой окончательный развал административно-командной системы управления – основы советского народного хозяйства.

Уже к концу 80-х годов стало очевидно, что страна погружается в глубокий социально-экономический кризис. С 1989 г. сокращалось сельскохозяйственное и промышленное производство. К концу 1990 г. по объему выпуска целого ряда видов промышленной продукции СССР откатился на уровень начала 80-х годов. В 1991 г. спад промышленного производства еще более ускорился. Дефицит союзного бюджета в 1991 г. по оценкам, превысил 20% ВВП. Быстро росла инфляция, принявшая открытый характер. К концу 1991 г. она увеличилась до 25% в неделю. Соответственно происходило резкое падение курса рубля: с 10 руб. за доллар в начале 1991 г. до 110–120 руб. в конце года. Потребительский рынок был развален, золотовалютные резервы государства почти полностью исчерпаны.

Благоприятные условия для экономических реформ создавал новый внешнеполитический курс СССР. Сознавая угрозу ядерного самоуничтожения человечества и проявившиеся тенденции к научно-техническому отставанию, к тому, что советская экономика не выдерживала колоссальных нагрузок холодной войны, горбачевское руководство взяло курс на радикальное улучшение отношений с западными странами*. В результате удалось несколько приостановить разорительную гонку вооружений, хотя даже в 1990 г. официально признанные военные расходы составляли не менее 1/4 государственного бюджета. Уже с 1986 г. удалось обеспечить невиданный в советской истории приток западных кредитов. Однако в большинстве своем они пошли не на решение структурных проблем, а на покрытие возраставшего дефицита госбюджета и потому не дали существенного эффекта. В то же время, по западным источникам, только чистый долг СССР в конвертируемой валюте с 1985 по 1991 г. вырос с 18,3 млрд до 56,5 млрд руб. К концу 80-х годов проблема обслуживания внешнего долга стала для советской экономики непосильным бременем, а в 1991 г. фактические платежи по обслуживанию долга достигли совершенно астрономической для советской экономики суммы в 16,7 млрд долл. С конца 1989 г. Советский Союз стал задерживать некоторые платежи по внешним долгам. К концу 1991 г. просроченная задолженность возросла до 6 млрд долл. Таким образом, СССР не сумел продуктивно воспользоваться широкой западной помощью и превратился в фактического банкрота.

* В его основу легла концепция «нового политического мышления», признававшая невозможность победы в ядерной войне и приоритет общечеловеческих ценностей над классовыми.

Крах перестройки, приведший к ликвидации социализма в нашей стране и развалу СССР, породил длительную дискуссию на тему, можно ли было избежать катастрофы и реформировать советскую экономику. Многочисленные, очевидные сегодня промахи горбачевской экономической политики и завораживающие успехи Китая подталкивают, казалось бы, к утвердительному ответу. Однако нельзя забывать о мононациональном по преимуществу населении Китая, явной незавершенности там политических преобразований (уже сегодня угрожающей социальным взрывом), а также и о вдвое большем «возрасте» социализма нашей страны. Последнее, в свою очередь, обусловило наличие куда больших диспропорций в советской экономике, выделяющих ее на фоне всех остальных держав (например, доля промышленности в советском ВВП в 1991 г. составляла 48%, намного превышая соответствующие показатели других стран, а услуг – всего 39%).

Гораздо более существенные изменения по сравнению с крестьянско-конфуцианским Китаем наблюдались в советской социальной структуре и массовой психологии – урбанизированная страна, «раскрестьяненная» деревня, широкая неприязнь к «торгашам», «спекулянтам» и т. п. Учитывая же тотальное засилье марксизма и отсутствие подготовленных экономистов-рыночников к началу перестройки (они станут появляться только в ее ходе), в вину Горбачеву, по большому счету, можно было поставить разве что некоторый идеализм и недостаточное знание реальных механизмов советской экономики. Фигуры руководителей соответствующих «перестроек» как бы персонифицировали в себе качественное различие экономики, культуры СССР и КНР: блестящий, мирового класса политик Горбачев, имеющий два высших образования, и скромный Дэн Сяопин, не обремененный сколько-нибудь серьезным образованием, но зато наделенный здравым смыслом, а главное, имевший личный опыт работы на Западе и знавший о рыночной экономике не понаслышке. Таким образом, шанс на рыночное реформирование экономики СССР был в действительности чрезвычайно мал. В конечном счете результаты перестройки определит история по итогам российских реформ, которым Горбачев, во многом не желая того, открыл дорогу.

Метки: , . Закладка Постоянная ссылка.

Комментарии запрещены.